В углу у забора стояли палатки, под навесом приткнулась походная кухня с облупленным боком, в двух аккуратно вырытых землянках, видимо, расположились склады.

Из палатки навстречу Тамбовцеву шел высокий старший лейтенант в выгоревшей пограничной фуражке.

- Начальник заставы старший лейтенант Кочин.

- Помощник начальника штаба отряда капитан Тамбовцев.

Офицеры пожали друг другу руки.

- Как на границе? - спросил Тамбовцев.

- Пока сложно. Охраняем секретами, подвижными нарядами. Тянем телефонную связь.

- Спокойно?

- Почти. Это не вас обстреляли?

- Нас, из леса.

- Вчера бандиты напали на наряд. Потерь нет. Но вообще на участке непривычно тихо.

- А как у соседей?

- Прорывы в сторону тыла и за кордон. Правда, и у нас почин.

- Что такое?

- Задержали нарушителя погранрежима.

- Интересно.

- Прошу. - Кочин показал на одну из палаток. - Там канцелярия заставы.

И хотя канцелярия помещалась в палатке, но это все же было подлинно штабное помещение. Стол, секретер для документов, в углу стеллаж, на котором разместились четыре полевых телефона и рация. На стойках закрытые занавесками карта участка и график нарядов.

Горела аккумуляторная лампочка, за столом сидел младший лейтенант Сергеев. Увидев Тамбовцева, он встал.

- Товарищ капитан...

- Продолжайте, продолжайте.

Тамбовцев сел на табуретку в темноту, внимательно разглядывая задержанного.

- Гражданин Ярош Станислав Казимирович, житель пограничного села, задержан за нарушение погранрежима и контрабанду.

- Так какая ж то контрабанда! Бога побойтесь, пан хорунжий...

- Называйте меня <гражданин младший лейтенант>, - строго сказал Сергеев.

Задержанный закивал головой. Это был мужчина неопределенного возраста, где-то между тридцатью и сорока. Смотрел он на Сергеева прищуренными, глубоко запавшими глазами. Одет Ярош был в табачного цвета польский форменный френч, пятнистые немецкие маскировочные брюки и крепкие сапоги с пряжками на голенищах.